-- Мой голштинский дядя умер от любви?

-- От оспы, -- отвечала мать дочери...

А на прогулках девочка не раз видела толпы обездоленных немцев; они брели вдоль Одера к морю, чтобы на штеттинских кораблях плыть дальше.

-- Куда стремятся эти бесконечные толпы людей?

-- О! -- отвечал отец. -- Это несчастные и нищие в Германии, которые мечтают стать богатыми и счастливыми в России.

-- Неужели в России для всех хватит места?

-- Эта страна беспредельна.

-- И богата?

-- Она сказочно богата, дитя мое...

Россия волшебным сном входила в сознание Фике!

2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРЕЛЮДИЯ

Россия так и оставалась -- только сном... Девочка уже догадывалась о той жалкой роли, какая предназначалась ей в истории: быть супругой мелкого немецкого князька, который по утрам станет гонять по плацу свою армию в 15-20 солдат при двух доморощенных генералах, а унылые вечера ее будут посвящены вязанию чулок в кругу скучнейших фрейлин... Для этого не слишком и учили! Немножко танцев, чуточку морали с религией. Фике не утомляли и грамматикой: на уроках учитель рисовал буковки карандашом, а девочка была обязана обвести их чернилами.

От отца -- никакой ласки, от матери -- придирки и одергивания, пощечины, всегда торопливые, сделанные наспех и потому вдвойне обидные для детского самолюбия. Время от времени мать внушала девочке, что она никому не нужна, что ее стыдно показать приличным людям, что чулок на нее не напастись, и -наконец -- она выпаливала самое ужасное:

-- Боже, до чего вы уродливы! Как я, волшебное создание, рожденное для амурных упоений, могла произвести такое чудовище?..

Однажды начались сборы в голштинский Эйтин, куда свою сестру вместе с дочерью пригласил епископ Адольф Любекский, чтобы ангальтские родственники полюбовались на его воспитанника -герцога Карла Петра Ульриха. Садясь в карету, мать предупредила: